antizioni

 ЖЖ я читаю уже давно. В русскоязычном его секторе широко представлены как сторонники сионистской идеи, так и антисионисты, как евреи так и арабы. В то же время мало реальной полемики, возможно вести именно диалог а не войну. Мало хорошей, не ангажированной аналитики. Я нисколько не претендую на способность выдавать на гора какую либо, а уж тем более хорошую аналитику. Но провоцировать оппонентов на конструктивный диалог, а не перепалку - постараюсь.

Данный пост, за одно уже, будет служить почтовым ящиком, где в меня можно бросить все что заблагорассудится.

Ваш Антициони.

Нежданно-негаданно улетаю в Лусаку (Замбия) до вторника. Там хоть не жарко.
Кстати, там тоже пытались создать еврейское государство.

На новостном сайте Газы наткнулся на интересную статью, в которой рассказывается об особенном экономическом положении сектора. Приведу сокращенный перевод (без идеологических выводов):

Цена на рыбу в Газе намного меньше чем в Рамалле. Килограмм рыбы деликатесных сортов стоит меньше двадцати шекелей.
Практически вся натуральная продукция в Газе доступна по ценам ниже чем в любой другой стране мира. Привозные товары так же обходятся дешевле, если они доставляются через тоннели без уплаты налогов. Так закупка железо, провезенное через израильский терминал будет стоить 4000 шекелей (1150 долларов), в то время как через тоннели оно будет стоить 3400 шек. (1000 долларов). Тонна цемента, доставляемая по тоннелям, обойдется в 520 шекелей, в то время как полученная через израильский терминал она будет стоить 545 шекелей.
Литр бензина стоит в Газе 2 шекеля, а то время как в Рамалле он стоит около семи шекелей. Литр дизельного топлива стоит в Газе полтора шекеля, а в Рамалле около пяти шекелей.
Цена помидор в Газе меньше шеккеля за килограмм. Цена других овощей: картофеля, капусты, арбузов и.т.д. - около шекеля за килограмм.
Цена куринного мяса (целая курица) меньше девяти шекелей за килограмм. Цена качественной баранины меньше орока шекелей.

Если читатель спросит меня: для чего все эти сопоставления?
Скажу: многие официальные деятели были заинтересованы в постоянном плаче о разрушениях в Газе, в сборе пожертвований, словно в Газе совершенная разруха. Все это было призвано отвлечь народ от мыслей от примирения.
Я увлекся всеми этими сравнениями, чтобы показать что потребности жителей Газы в большинстве своем удовлетворены и что Газа живет прекрасно. Цель примирения - не перекачка миллионов долларов а объединение миллиона людей, поддержка западного берега, где все глубже и глубже просачивание поселенцев. Во имя возвращения в палестинские Яфо и Цфат.

И так вот неожиданно он на меня наехал, что мол в моем журнале палестинские дети всегда с оружием в руках. "Палестинские детские сады" - говорит он мне - "это не военные лагеря, это намного больше". "Детства в Палестинских дестских садах" - говорит он мне - "намного больше, чем в американских". Что ж, тут как раз хороший повод - в местных детских садах выпускные утренники. Один из них - в дестком саду "Дар аль Худа". Под катом будет много фотографий. Постараюсь представить почти все разнообразие утренников


( Read more... )

Сегодня Исмаил Хания открыл в Газе "Памятник шахидам, Флотилии Свободы".



( Read more... )

61 год назад - 30 мая 1950 года, в недрах ГУЛАГа, под Хабаровском умер простой зек. Японский полковник Норихиро Ясуэ - перводчик пресловутых "Протоколов Сионских Мудрецов" на японский язык, человек благодаря которому, хотя и не только ему одному, спаслись двести тысяч евреев.


( Read more... )

День Накбы отмечался не только на границе и на площадях городов. В этот день, по традиции, организовали утренники во многих палестинских детских садах. Где-то детям рассказывали о палестинских городах из которых изгнали многих жителей, а где-то устраивают театральные представления. На этих фотографиях обычный детский сад в Наблусе. Большинство детей из не самых религиозных семей.



( Read more... )

Арабы выволокли женщин во двор. Я слышала их плач. Их голоса смешивались с криками атакующих. Я смогла рассылышать только тетку, которая по-арабски просила сжалиться над ними и не лишать их жизни. «Смилуйтесь над нами. Мы ничего не сделали! Сострадания…сострадания…» - вот все, что я слышала… . Атакующие не прекращая кричали «смерть евреям!».
Голоса бабушки моего отца я не слышала ни разу. Все продолжалось считанные минуты». Бабушка ослабела и упала. После первого удара, она медленно пыталась встать. Один араб, из соседей, пацаненок, которого я знала, поднял большой камень и ударил ее. Она упала и больше я ее не видела, поскольку ее скрыла толпа, а так же потому что сама боялась, что меня увидят.
Мою хромую тетку продолжали таскать волоком по двору. Ее таскали за волосы. Косынка ее слетела, коса расплелась и они забавлялись, издеваясь над ней. Один раз ей удалось вырваться. Она встала на ноги и побежала к нашему дому. Они забросали ее камнями. Она продолжала стоять на ногах, подняв руки и закрывая лицо руками от камней. Вдруг, она сделала несколько странных шагов, словно танцуя. Толпа засмеялась. Большой камень попал ей в голову и она упала. Больше я ничего не видела, так как мать заставила меня отойти от окна и спрятаться за бочкой
Толпа потеряла интерес, к женщинам в луже крови. Арабы ворвались в их квартиру и вытащили нехитрую мебель и пару серебряных подсвечников бабушки. Победное шествие вышло со двора. Тишина и ужас окутали округу.
Когда Нафтуля вернулся, в ту ночь, женщины еще лежали во дворе. Он коснулся тела тетки – та была холодна. А бабушка еще была жива. Нафтуля затащил обеих женщин – живую и мертвую, в подвал и сказал Абу Шадиду позвать офицера. Тот, так и сделал, но офицер прибыл только спустя три дня.
Все эти три дня Рейзел меняла влажные повязки на голове у прабабушки. Это было жуткое зрелище. У бабушки не было никаких шансов выжить и каждый прожитый день только продлял ее страдания. Она так и не пришла в сознание. Даже в больнице, куда ее помог доставить офицер.
Хоть Рейзел и отогнала детей от окна, Хаим Дов и Батья видели каждую деталь. Это осталось воспоминаниями их детства и юности. Не удивительно, что выросли они твердыми как скала. Когда я думаю об этом, мне кажется, что все то поколение моей семьи, выросшее в те годы, люди твердые и суровые.
Рейзел видела из окна надраенные до блеска сапоги английского офицера, выходящего из джипа. Но не согласилась выйти, до тех пор пока сам офицер не спустился в подвал. В подвале он обнаружил мертвое тело, уже издающее запах, старуху с разбитой головой, двух перепуганных детей и больного ребенка, в состоянии полного истощения. Только тогда она вышла из подвала на свет. Под охраной полиции она попросила отвезти ее и детей в дом ее матери, бабы Маче, в квартал Меа Шеарим.
Нафтуля остался, поскольку для него не хватило места в джипе и поскольку он должен был похоронить тетку и присмотреть за больной старухой. А главное, потому что он хотел попытаться спасти хоть какие-то вещи из своего имущества в Хевроне.
Не прошло и нескольких дней, как бабушка умерла. Из-за трудностей времени никто из внуков сирот которых она вырастила не участвовал в ее похоронах и не сидел по ней семидневный траур. Она была тайно похоронена в Хевроне, в то время когда члены ее семьи не могут скрыть стыда, и избавиться от чувства вины. Было тяжело жить с воспоминаниями о погроме и еще тяжелее его забыть.
Младший брат Нафтули, имя которого я поклялась не открывать, услышал несколько дней спустя, от Батьи в Иерусалиме, то что произошло с его бабушкой – Фридой Эстер Трайне и его теткой. Батья рассказала, что она узнала того парня, из соседей, который разбил голову бабушки. И молодой брат решил отомстить за их смерть.
Он переоделся в араба и пробрался в Хеврон. Там ему удалось выяснить, что убийца пасет скот в горах из за опасения мести. Молодой брат взял с собой нож и отправился в горы. В долине он нашел убийцу и убил его. Тело расчленил и закопал там же в долине.
Когда об этом стало известно родственникам в Иерусалиме они очень испугались. Потому, что у кровной мести есть начало, но поди знай будет ли у нее конец и сколько членов семьи поплатятся жизнью. Кроме того, слыханное ли дело, чтобы еврей брал закон в свои руки и занимался кровной местью? Поэтому несколько мужчин сразу же подкупили кого нужно подкупить и добыли для смелого и опасного парня марокканский паспорт. Они поспешно отправили его, под вымышленным именем, туда куда все мечтали попасть. В Америку. Перед расставанием они строго наказали ему исчезнуть в Америке и никогда не пытаться связаться с кем-то из семьи.

Так получилось, что книг у меня гораздо больше чем времени на чтение. И ситуация только ухудшается - книг становится все больше, а времени все меньше. Просто беда!
Когда меня повезли на лечение, дочь упаковала мне в дорогу и несколько книг, на разных языках: арабском, русском, ангилийском, турецком и иврите. Предвидя, очевидно, что мне придется восстанавливать память и многое другое и книги могут мне помочь.
Много времени спустя я переводил с разных языков на разные все что мог перевести. Пытался не потерять себя. В багаже моем оказалась и книга на иврите. Книга Леи Этгар "Америка здесь. Почти год назад я перевел из нее пару глав на русский язык. Уже и совсем забыл о той истории, если бы не один из комментариев на предыдущий пост. Его автор сказал о том, что нет не ангажированных исследований о событиях в Аль Халиле в 1929-м году, вернее о судьбах беженцев евреев, покинувших тогда этот город и об их имуществе. Действительно, таких исследований нет. Но я вспомнил, что в книге Этгар читал интересный рассказ о событиях тех мест и тех времен. Подумалось, что возможно это еще кому-то будет интересно.
Поэтому публикую здесь. Придется видимо в двух частях, из-за того что большой объем.
Все имена собственные сохранены в авторском употреблени.

Рейзеле Шошана, дочь бабы Маче, вышла замуж за Нафтулю, сына Рохель Леи, который рос в доме своей бабушки Фриды Эстер Трайне. Вместе они устроили дом, в арабском квартале Хеврона. Он работал, а она родила троих детей, и жизнь текла тихо и спокойно. Пока не перестала.
Злые ветры витали над Хевроном. Из уст в уста передавался слух, что арабы собираются устроить погром евреям города. Большинство членов семьи оставили город и окольными путями пробрались в Иерусалим. Ибо дороги были не менее опасны, чем сам Хеврон. Но Нафтули, Рейзел и трое их детей – Батья, мой отец Хаим Дов и совсем маленькая Сара остались в городе и пошли просить убежища в большом доме главного раввина общины. К ним присоединились хромая тетка Нафтули и его старая бабушка. ( Read more... )

Сотни книг написаны о накбе. Только в моей библиотеке таких книг дюжины три. Здесь есть все - свидетельства беженцев, рассказы о тяжелой жизни в лагерях беженцев, о борьбе за возвращение. Есть книги посвященные каждой отдельной деревне, с подробными картами, зачастую с перечислением имен, опять же личных свидетельств и описание судеб жителей этих деревень на чужбине. Есть описание тяжелых событий войны сорок восьмого года, рассказы о страхах и сомнениях. Есть рассказы о федаинах, а так же о просто попытках людей вернуться на свою землю, хотя бы только для того чтобы собрать урожай.
История палестинских беженцев прозвучала по всему миру, рассказана всякому кто готов слушать. В последние годы стали появляться книги рассказывающие о ходе войны, об отдельных операциях и опричинах по которым арабские армии потерпели поражение. Рассказано почти все. Кроме, пожалуй одного - до сих пор нет никаких исследований, сфокусированных на анализе принимемых арабскими организациями политических решений. В частности, само решение отклонить решение о разделе Палестины никогда не обсуждалось. Его верность ни в одной книге не подвергнуто сомнению. И хотя вроде бы понятно, что начало вооруженной борьбы против только что созданного еврейского государства было не единственным вариантом действий, никакие другие действия не рассматриваются и поныне. Накба, между тем, произошла вовсе не в вакууме. У нее были причины и виновниками ее нельзя назвать только сионистов. Но других виноватых, даже не "вместо", а "наряду с" никто не ищет. А ведь если бы арабские организации вели другую политику, сейчас бы существовало мононациональное палестинского государство и еврейского государство с влиятельным арабским меньшинством, на меньшей территории. Вот и хотелось бы увидеть арабскую аналитику, анализирующую принятие решений в 48-м году. Но нет таких книг.